Ярослав Гашек. Похождения, бравого солдата Швейка
Страница 71

Он полюбопытствовал также, что теперь -- декабрь или июнь, и вообще проявил недюжинный дар задавать самые разнообразные вопросы.
- Вы женаты? Любите горгонзолу? Водятся ли у вас в доме клопы? Как поживаете? Была ли у вашей собаки чумка?

Потом фельдкурат пустился в откровенность: рассказал, что он должен за верховые сапоги, за хлыст и седло, что несколько лет тому назад у него был триппер и он лечил его марганцовкой.
- Я ни о чем другом не мог думать, да и некогда было,-- продолжал он икая.-- Может быть, вам это кажется слишком тяжелым, но скажите -- ик! Что делать! -- ик! Уж вы простите меня!
- ...Термосом,-- начал он, забыв, о чем говорил минуту назад,-- называется сосуд, который сохраняет первоначальную температуру еды или напитка... Как по-вашему, коллега, которая из игр честнее: "железка" или "двадцать одно"?.. Ей-богу, мы с тобой где-то уже встречались! -- воскликнул он, покушаясь обнять Швейка и облобызать его своими слюнявыми губами.-- Мы ведь вместе ходили в школу... Ты славный парень! -- говорил он, нежно гладя свою собственную ногу.-- Как ты, однако, вырос за то время, что я тебя не видел! С тобой я забываю о всех пережитых страданиях.

Тут им овладело поэтическое настроение, и он заговорил о возвращении к солнечному свету счастливых созданий и пламенных сердец. Затем он упал на колени и начал молиться: "Богородица дево, радуйся", причем хохотал во все горло.

Когда они остановились, его никак не удавалось вытащить из экипажа.
- Мы еще не приехали! -- кричал он.-- Помогите! Меня похищают! Желаю ехать дальше!

Его пришлось в буквальном смысле слова выковырнуть из дрожек, как вареную улитку из раковины. Одно мгновение казалось, что его вот-вот разорвут пополам, потому что он уцепился ногами за сиденье.

При этом фельдкурат громко хохотал, очень довольный, что надул Швейка и извозчика.
- Вы меня разорвете, господа!

Еле-еле его втащили по лестнице в квартиру и, как мешок, свалили на диван. Фельдкурат заявил, что за автомобиль, которого он не заказывал, он платить не намерен. Понадобилось более четверти часа, чтобы втолковать ему, что он ехал в крытом экипаже. Но и тогда он не согласился платить, возражая, что ездит только в карете.
- Вы меня хотите надуть,-- заявил фельдкурат, многозначительно подмигивая Швейку и извозчику,-- мы шли пешком.