Владимир Короткевич. Дикая охота короля Стаха
Страница 61

* Имеются в виду балты-жамойты.
- А это что? - спросил я, тыкая вилкой во что-то темное на тарелке.
- Милый ты мой, это лосиные губы в подслащенном уксусе. Ешь, брат, подкрепляйся. Это для богатырей. Предки наши, земля им пухом, не глупые были. Ешь, не отлынивай, ешь.

А через минуту, забыв, что рекомендовал "губы", кричал:
- Нет, брат, ты от меня не уйдешь, не попробовав холодных пирогов с гусиной печенкой. Антось!..

Подошел Антось с пирогами. Я было попытался отказаться.
- Падай гостю в ноги. Бей дурной башкой о пол, проси, потому как гость нас обижает.

Вскоре я тоже был хорош. Вокруг кричали, пели. Дубатоук висел у меня на плече и что-то бубнил, но я не очень слушал. Комната начинала раскачиваться.

А-а, выпьем чарку,

А за ней дру-гу-ю, -

ревел кто-то. И вдруг я вспомнил далекий дом в еловом парке, поросшие мхом деревья, камин, грустную фигурку возле него. На меня навалилась тоска. "Я пьяная свинья, - повторял я, - нельзя роскошествовать, когда другому плохо". И так мне стало жаль ее, что я чуть не расплакался и... сразу протрезвел.

Гости поднимались из-за стола.
- Панове, - говорил Дубатоук, - прогуляйтесь немного, нужно стол освежить.

Боже, это было еще только начало! А ведь они уже пьяны, как сто воршанцев. Было восемь часов вечера. Ничего. Еще рано. Я знал, что, мгновенно протрезвев, больше сегодня не опьянею, но все же решил пить осторожно: еще в болоте завязнешь - будет тогда дел.

Отдыхали, беседовали. Дубатоук показал хорошую коллекцию оружия. Очень хвалил одну старую саблю, которую выпросил у Рамана Яноуского. Говорил, что русский булат берет медную пластину, польская "зигмунтовка" довольно толстый гвоздь, а эта - наша, секрет еще татары при Витовте завезли. И внутри ртуть, удар такой, что не только медную пластину рассекает, но и толстое бревно. Ему не верили. Он раскричался, велел Антосю принести чурбак. Антось внес в комнату короткий чурбак толщиной в три человеческие шеи, поставил на пол.

Все притихли. Дубатоук примерился, оскалился, и вдруг сабля описала в воздухе почти невидимый полукруг.

Хакнув нутром, Дубатоук потянул саблю на себя и... пересек чурбак наискось. Помахал кистью руки в воздухе. Все молчали, ошеломленные.
- Вот как надо, - коротко бросил он.