диакон Марк. Русская идея на пороге XXI века
Страница 125

Таким образом, в соответствии сзападной иерархией ценностей, разум стоит выше веры. Так это и у Ансельма, и уФомы Аквинского, и, конечно, у самого Жильсона, нашего современника. Именноступень разума предшествует по этой западной схеме «видению Бога лицом к лицу»,именно она возводит человека к созерцанию Бога, к опытному богопознанию. Нахристианском Востоке такая схема категорически отвергается. Восточные св. отцы- от древних и до современных – единодушно свидетельствуют, что Бог и всенебесное не может быть познано разумом, но только Духом Святым, в Откровении. Идается Дух Святой отнюдь не совершенному разуму, но чистому верующему сердцу. ВЕвангелии не сказано, что Бога будут видеть острые умом, там сказано, что Егоузрят чистые сердцем. В качестве православного антитезиса к мысли Жильсона приведемслова святого нашего современника, старца Паисия Святогорца:

«Тот, ктодумает, что сможетпознать тайны Божии с помощью внешнего научного умозрения, подобен безумцу,который хочет увидеть рай в телескоп»[330],- говорит старец со свойственной ему образностью.

Собственно, это самое и пыталсяделать Запад – увидеть Бога в телескоп рассудка. Когда же убедился в полнойбесплодности таких попыток, то про Бога мало-помалу забыл. Логика этого забвения может служить классическимпримером, как из неправильной посылки происходит ошибочный вывод: Запад считал,что именно разум, а не вера является тем инструментом, той силой, которойчеловек познает Бога и небесное. Когда же Кант, а отчасти уже и Юм, убедительнопоказали границы человеческого разума, то задача поиска и познания Бога,понятно, была снята в Европе с повестки дня[331].

У восточных жеотцов, всегда помнивших слова Христа о том, что победа, победившая мир, этовера, - совсем другое соотношение между верой и знанием. Приведем еще несколькохарактерных высказываний на эту тему прп. Исаака Сирина.

«…вераутонченнее ведения, - говорит он, - как ведение утонченнее вещей чувственных»[332].

«Ведение естьпредел естества и охраняет его во всех стезях его. А вера совершает шествиесвое выше естества… Ведение сопровождается страхом, вера – надеждой. В какоймере человек водится способами ведения, в такой же мере связуется он страхом ине может сподобиться освобождения от него[333].А кто последует вере, тот вскоре делается свободен и самовластен, и как сынБожий всем пользуется со властию свободно. Возлюбивший веру сию, как Бог,распоряжается всяким тварным естеством...»[334]