диакон Марк. Русская идея на пороге XXI века
Страница 51

«Православие, - пишет Бердяев,-  обращено к тайне ВОСКРЕСЕНИЯ, как к вершине и последней цели христианства.Поэтому центральным праздником в жизни Православной Церкви является праздникПасхи, Светлое Христово Воскресение. Светлые лучи Воскресения пронизываютправославный мир. В православной литургике праздник Пасхи имеет безмернобольшее значение, чем в католичестве, где вершина – праздник РождестваХристова. В католичестве мы прежде всего встречаем Христа распятого, вправославии – Христа Воскресшего. Крест есть путь человека, но он идет, как ивесь мир, к Воскресению. Тайна Распятия может заслонить собой тайнуВоскресения. Но тайна Воскресения есть предельная тайна Православия. Тайна жеВоскресения не только человеческая, но и космическая»[115].

И к этой последней тайне Воскресения всегда былаустремлена православная мысль. «Не имеем здесь пребывающего града, но грядущеговзыскуем», - эти слова апостола гораздо ближе православному сознанию, чемзападному христианству, которое слишком много и слишком долго занималосьустроением именно «здесь пребывающего града». Н.Бердяев пишет:

«В недрах Православия болеесохранилась первохристианская эсхатологичность, ожидание второго пришествияХриста и грядущего Воскресения. Эсхатологичность Православия означает меньшуюпривязанность к миру и земной жизни и большую обращенность к небу и вечности,т.е. к Царству Божьему. В христианстве западном актуализация христианства впутях истории, обращенность к земной устроенности и земной организациизаслонили собой тайну эсхатологии, тайну второго пришествия Христова. ВПравославии, именно вследствие его меньшей исторической активности, сохранилосьвеликое эсхатологическое ожидание»[116].

 

Онтологизм и цельность духа

 

Еще одна особенность восточногохристианства, естественно вытекающая из приоритета в нем созерцающей любви надрассудочной волей, есть его цельность, его глубокий онтологизм, по выражениюБердяева, касающийся и гносеологии, при котором истина и глубина бытияпознается всеми силами и способностями человеческой души в их целости, а неодной лишь отвлеченной рассудочностью. При таком способе постижениядействительности познание признается невозможным